Может ли адвокат выдвигать обвинения

Оглавление:

Адвокат добивался переквалификации дела на необходимую оборону, но добился оправдания


Присяжные посчитали слова адвоката убедительными и вынесли оправдательный вердикт, на основании которого 31 июля 2019 г. Свердловский районный суд г. Белгорода оправдал подсудимого.

Однако в ходе апелляционного рассмотрения дела областной суд обнаружил допущенные нижестоящей инстанцией существенные нарушения уголовно-процессуального закона. Вторая инстанция указала, что районный суд отказал в оглашении показаний одного свидетеля и допустил неполное оглашение показаний второго. Кроме того, в своем вердикте присяжные не ответили на четыре вопроса из пяти, а по первому не указали ни результаты голосования, ни факт единодушного принятия решения, что недопустимо.

Дело вернулось на повторное рассмотрение в первую инстанцию. Во второй раз коллегия присяжных заседателей снова оправдала Владислава Уварова, в связи с чем 5 декабря 2019 г. Свердловский районный суд вынес второй оправдательный приговор.

Гособвинение не стало обжаловать приговор, однако в Белгородский областной суд обратилась А., признанная потерпевшей по делу.

Женщина ссылалась на то, что в избрании старшины участвовали запасные присяжные, которые удалялись в совещательную комнату вместе с коллегией присяжных. Однако, заметил суд, из протокола судебного заседания следует, что в совещательную комнату для выбора старшины удалялся состав коллегии из шести человек, а запасные присяжные остались в зале заседания.
Однако, заметил суд, из протокола судебного заседания следует, что в совещательную комнату для выбора старшины удалялся состав коллегии из шести человек, а запасные присяжные остались в зале заседания.

Суд также не принял довод о незаконности одновременного допроса двух экспертов по их заключению, данному при проведении комиссионной судебно-медицинской экспертизы. Статья 282 УПК РФ не содержит запрет на одновременный допрос экспертов по их заключениям, данным в составе комиссии, подчеркнула апелляция. Потерпевшая настаивала, что первая инстанция нарушила требования ст.

335 УПК РФ и допустила доведение процедуры получения доказательств до присяжных. Областной суд не согласился с этим, подчеркнув, что председательствующий снял вопрос защитника свидетелю С. относительно его показаний, данных на

Позиция и тактика адвоката по уголовным делам

когда имеет место ошибка объекта признания (например, когда обвиняемый признает себя виновным в смерти человека, хотя имела место быть самооборона).

Если нет достаточных доказательств вины, адвокат может занимать позицию невиновности. -когда подзащитный избирает позицию молчания: избрание адвокатом позиции невиновности в подобной ситуации вытекает из смысла презумпции невиновности, поэтому адвокат должен искать подтверждений невиновности клиента, несмотря на занятую им позицию молчания.
-когда подзащитный избирает позицию молчания: избрание адвокатом позиции невиновности в подобной ситуации вытекает из смысла презумпции невиновности, поэтому адвокат должен искать подтверждений невиновности клиента, несмотря на занятую им позицию молчания. 2) Позиция частичной виновности — когда подзащитный согласен с квалификацией деяния, в котором он обвиняется, но оспаривает объем обвинения: признает участие в одних эпизодах и оспаривает в других, или когда не согласен с объемом похищенного или его стоимостью; — когда подзащитный оспаривает квалификацию действий, умысла, сговора, причинно-следственные связи содеянного и последствий; — когда подзащитный не согласен с изложением фактов в обвинении (например он случайно встретился с соучастниками преступления, а не заранее договорившись о совершении преступления), — там не описано, что действительно было или там не точно описаны события (это касается времени, места, состава участников, распределения их ролей и т.п.) Позиция частичной виновности может выражаться в: — исключении из обвинения отдельных эпизодов, — уменьшения размера ущерба, — переквалификации действий на другую часть статьи, либо на другую статью УК РФ, — исключении отдельных квалифицирующих признаков, — признании поведения потерпевшего провоцирующим, — признании смягчающих и исключительных обстоятельств.

3) Позиция полной виновности — подзащитный полностью признал вину и квалификация не вызывает сомнения, обвиняемый (подсудимый) полностью виновен, но заслуживает снисхождения. В подобных ситуациях основные направления защиты связаны с поиском путей смягчения участи подзащитного. Позиция полной виновности может выражаться в: — оспаривании отягчающих обстоятельств (ст.63 УК РФ), — оспаривании низменных мотивов, алчных побуждений,

Адвокату нельзя уходить от защиты

2.

О праве адвоката покинуть помещение следственного отдела в знак протеста против отказа следователя незамедлительно рассмотреть заявленный ему отвод Как следует из статьи, отвод следователю был заявлен адвокатом на том основании, что в процессе предъявления обвинения, следователь не смог обосновать сумму ущерба.

«В течение примерно двух часов следователь пытался найти в материалах дела ответ на заданный ему вопрос, при этом звонил другому следователю…»

и т.д.

Адвокату

«стало совершенно очевидно, что он [следователь] вынес постановление о привлечении в качестве обвиняемого, не зная, на чем основано выдвинутое им обвинение»

… Надо полагать, что подозреваемый не смог покинуть помещение следственного отдела, и адвокат оставил его без защиты.

Несомненно, здесь больше эпатажа со стороны адвоката, чем необходимости. Видно стремление адвоката показать «свою ученость» перед следователем, который был, кстати, не обязан в процессе выдвижения обвинения предъявлять адвокату и обвиняемому какие-либо доказательства вины. Это его право, но не обязанность.

При таких обстоятельствах основания для отвода были весьма зыбки, а весь негатив, безусловно, отразился на подзащитном.

Разумеется, подобное поведение адвоката до дисциплинарного проступка не дотягивает, но и хвалить его не за что.

3. Адвокат заболел во время судебного заседания

«Адвокат покинул зал суда после того, как суд отказался удовлетворить его ходатайство об отложении рассмотрения дела по причине высокой температуры и воспалительного процесса»

. По мнению Н. Кипниса, «волеизъявление суда по вопросу о том, вправе ли адвокат покинуть зал суда или нет по причине болезни, правового значения не имеет, поскольку в силу ст. 20 и 21 Конституции РФ каждый имеет право на жизнь, никто не должен подвергаться пыткам, насилию» и т.д.

Следует заметить, что, как правило, такого рода случаи разрешаются между судом и адвокатом на основе взаимного уважения и доверия. Однако в случае конфликтной ситуации или недостатка общей и профессиональной

КС разъяснил, может ли свидетель пригласить на свой допрос адвоката, являющегося защитником обвиняемого

В силу прямого указания ч.

5 ст. 189 УПК РФ, если свидетель явился на допрос с адвокатом, приглашенным им для оказания юридической помощи, то адвокат присутствует при допросе и пользуется правами, предусмотренными ч. 2 ст. 53 Кодекса, напомнил КС.

Подобное наделение адвоката правами защитника, которыми он обладает в рамках оказания юридической помощи своему подзащитному при производстве следственного действия, предполагает, по мнению Суда, и соблюдение адвокатом вытекающего из данного правового статуса запрета на участие в производстве по уголовному делу, установленного п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ. Кроме того, Суд отметил, что Закон об адвокатуре связывает оказание адвокатами квалифицированной юридической помощи с целями защиты прав, свобод и интересов физических и юридических лиц.

Поэтому запрет адвокату принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица, не может быть сведен лишь к наличию противоречий между интересами сторон по одному уголовному делу, а охватывает собой противоречия интересов любых доверителей, которым адвокат оказывает юридическую помощь в этом деле, включая свидетелей.
Поэтому запрет адвокату принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица, не может быть сведен лишь к наличию противоречий между интересами сторон по одному уголовному делу, а охватывает собой противоречия интересов любых доверителей, которым адвокат оказывает юридическую помощь в этом деле, включая свидетелей. КС указал, что п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ выступает одной из гарантий надлежащего осуществления адвокатом юридической помощи и направлен как на обеспечение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, являющихся или являвшихся его доверителями, так и на защиту публичных интересов в сфере уголовного судопроизводства, осуществляемого в условиях действия принципа состязательности сторон и обеспечивающего всесторонность, полноту и объективность исследования всех обстоятельств дела.

Суд заключил, что это законоположение не является неопределенным, не ограничивает свидетеля в праве пригласить для участия в допросе иного адвоката, не участвующего в данном деле, не создает непреодолимых препятствий для получения свидетелем квалифицированной

Прекращено дисциплинарное производство в отношении адвоката, который не высказался в суде, не зная позицию доверителя

В документе подчеркивается, что в данном деле адвокат столкнулся с систематическим нарушением прав адвокатов и их доверителей сотрудниками конвойной службы полиции.

«Нарушая права обвиняемых на получение квалифицированной юридической помощи, включая право на свидание с защитником в условиях ИВС, они выдвигают новые не предусмотренные законом условия для свидания с доверителем (например, оформление повторного ордера, и прочее)»

, – поясняется в «Возражениях». Валерий Шухардин отметил, что по его жалобам было вынесено несколько решений Верховного Суда РФ и других судов, которыми такие действия сотрудников конвойной службы признаются незаконными.

В обоснование своей позиции он также привел решения ЕСПЧ и Конституционного Суда РФ. Описав далее обстоятельства защиты доверителя М., адвокат перечислил нарушения, допускаемые сотрудниками конвойной службы ОМВД «Вышневолоцкий», а также заметил, что его многочисленные мотивированные обращения по этому поводу в органы прокуратуры и МВД РФ не имели успеха. В ходе рассмотрения судом ходатайства прокурора о продлении М.

срока стражи возможность для конфиденциального общения с ним не была предоставлена ни в изоляторе, ни в зале судебного заседания или конвойном помещении суда, несмотря на неоднократные просьбы об этом, разъяснил Валерий Шухардин. Как указал адвокат, именно поэтому его подзащитный, лишенный возможности получить помощь адвоката, не высказал свою позицию по ходатайству гособвинителя и просил адвоката поддержать его позицию по этому вопросу, что не противоречит закону.

По мнению Валерия Шухардина, вина за нарушения закона Вышневолоцким межрайонным судом Тверской области и сотрудниками полиции была возложена на адвоката, с чем он категорически не согласен. Он также указал, что суд первой инстанции отказался реагировать на незаконные действия конвоя (запрет доверителю обменяться с адвокатом письменными документами конфиденциально) и вопреки требованиям ст. 15 и 16 УПК не обеспечил подсудимому получение в перерыве заседания юридической помощи защитника.

КС разъяснил, в каких случаях возможен допрос адвоката

Конституционный суд РФ вынес второе за последние месяцы по жалобе на незаконный допрос адвоката, подтвердив свою позицию, ранее высказанную по схожему заявлению (см.

на Legal.Report ). Адвокат и его клиент пожаловались в КС на неконституционность ряда статей УПК РФ и закона о Следственном комитете. По их мнению, эти нормы позволяют без предварительного решения суда производить в отношении адвоката оперативно-разыскные мероприятия и следственные действия, в том числе наблюдать за адвокатом, задерживать, осуществлять его привод на допрос в качестве свидетеля, как это было в деле заявителей, допрашивать в этом качестве и применять к нему иные подобные меры. Определением от 11 апреля КС указал, что оспариваемые нормы не нарушают конституционные права заявителей, поскольку не предполагают привод адвоката к следователю для его допроса в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали известны ему в связи с оказанием юридической помощи, без предварительного судебного решения.

Через неделю, 17 апреля, в КС поступила дополнительная жалоба тех же заявителей на нарушение их конституционных прав положениями тех же статей УПК и закона об СКР.

Как отмечалось в заявлении, данные нормы допускают вызов адвоката для проведения с ним следственных действий как со свидетелем без предварительного решения суда.

Кроме того, заявители считают, что при рассмотрении вопроса о возможности допросить адвоката в качестве свидетеля суд должен установить, имеется ли согласие на указанное следственное действие лица, которому адвокатом оказывалась, оказывается или будет оказываться юридическая помощь.

КС, сославшись на первое определение по делу заявителей, напомнил авторам жалобы процессуальный режим, в рамках которого возможно проведение следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий в отношении адвоката. Так, законом об адвокатской деятельности установлено, что адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием.

Корреспондирующие нормы установлены в ч. 3 ст. 56 УПК РФ. Однако такие гарантии распространяются лишь на те отношения подозреваемых, обвиняемых со своими адвокатами, которые не выходят за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи в порядке, установленном законом. То есть не связаны с носящими уголовно-противоправный характер нарушениями ни со стороны адвоката, ни со стороны его доверителя, ни со стороны третьего лица.

В случае если с учетом приведенных положений допрос адвоката в качестве свидетеля возможен, в соответствии с п.

3 ст. 8 закона об адвокатской деятельности следственные действия допускаются только на основании судебного решения.

Положения оспариваемых норм УПК и закона об СКР не исключают необходимость выполнения правоприменителями всего комплекса мер по охране прав и законных интересов лиц и организаций, предусмотренных уголовно-процессуальным законом.

Что касается доводов дополнительной жалобы о необходимости выяснения судом вопроса о том, имеется ли на такое следственное действие, как допрос адвоката, согласие доверителя, КС указал следующее.

В силу положений ч. 3 ст. 56 УПК РФ допрос адвоката об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи, возможен лишь в некоторых случаях – в частности, если о допросе в качестве свидетеля ходатайствует адвокат с согласия и в интересах подозреваемого, обвиняемого либо если о допросе в качестве свидетеля ходатайствует адвокат с согласия лица, которому он оказывал юридическую помощь. Как следует из материалов дела, адвокат о своем допросе в качестве свидетеля по уголовному делу клиента не ходатайствовал, а потому согласие обвиняемого и других лиц, которым он оказывал юридическую помощь, на такой допрос не выяснялось.

При этом КС отметил, что заявители в своей дополнительной жалобе фактически предлагают внести целесообразные, с их точки зрения, изменения в уголовно-процессуальное законодательство, что не входит в компетенцию КС. В связи с этим КС констатировал, что дополнительная жалоба не отвечает критерию допустимости обращений в суд, а потому не может быть принята им к рассмотрению.

Генри Резник: Прокуроры не находят мужества признать ошибочность возбуждения уголовного дела в отношении адвоката

Первоначально защите Александра Лебедева удалось добиться в Мосгорсуде отмены решений суда, санкционировавших проведение обысков у адвоката.

В апелляционной жалобе (есть у «АГ») сторона защиты в частности оспаривала указание в постановлении о возбуждении уголовного дела на то, что предъявленная справка в соответствии со ст. 74 УПК (доказательства) относится к иным документам и является доказательством по уголовному делу. Это утверждение, по мнению адвокатов, не соответствует закону, поскольку согласно ст.

84 УПК иные документы допускаются в качестве доказательства, если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, указанных в ст.

73 УПК. Перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, обозначен в ст. 73 и является исчерпывающим. «Все указанные в данной норме обстоятельства связаны исключительно с преступлением и виновностью лица в его совершении. Обстоятельства, влияющие на избрание судом меры пресечения, не составляют по содержанию ст.

Обстоятельства, влияющие на избрание судом меры пресечения, не составляют по содержанию ст. 73 УПК обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, – подчеркивалось в жалобе. – Справка… направлена на установление местонахождения Краснихиной 12 октября, вследствие чего не имеет и не может иметь какого-либо значения для установления обстоятельств расследуемого преступления.

Отсюда данная справка не является иным документом в соответствии с содержанием ст. 84 УПК, так как не содержит какой-либо информации, имеющей значение для установления обстоятельств расследуемого преступления».

В связи с этим, по мнению защиты, фальсификация справки не образует состава ч.

3 ст. 303 УПК РФ. В итоге Мосгорсуд отменил постановление Басманного районного суда г.

Москвы, санкционировавшего обыски, и направил дело на новое рассмотрение в тот же суд, указав, что при повторном рассмотрении первой инстанции надлежит решить вопрос о законности возбуждения уголовного дела.

«Должен сказать, что это нечасто встречалось в моей практике, – ранее прокомментировал это решение Генри Резник.

Изготовлено мотивированное решение апелляции по делу адвоката, осужденного за клевету на судью

руб., но при этом освободил от наказания ввиду истечения сроков давности уголовного преследования. В апелляционной жалобе защита Бориса Ольхова указывала, что все действия адвоката необходимо рассматривать во взаимосвязи с его профессиональной деятельностью.

В свою очередь, все его высказывания, квалифицированные в приговоре как клевета, использовались исключительно в зале судебного заседания и были приведены в процессуальных документах. «Все действия адвоката были направлены на защиту своего доверителя, которому предлагалось прямо в зале судебного заседания принять деньги в возмещение вреда.

Выражая свое несогласие с формой предложения, размером ущерба, присутствием и участием судьи в обсуждении данных вопросов, адвокат подал два заявления об отводе судьи», – отмечалось в этом документе.

Защита добавила, что предварительное расследование по уголовному делу осуществлялось с грубым нарушением п.

6 ст. 162 УПК РФ в конституционно-правовом истолковании указанной нормы и ранее Борис Ольхов был привлечен к дисциплинарной ответственности за нарушение КПЭА. 22 июля Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда вынесла постановление, которым оставила в силе обвинительный приговор в отношении Бориса Ольхова.
22 июля Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда вынесла постановление, которым оставила в силе обвинительный приговор в отношении Бориса Ольхова.

В апелляционном постановлении отмечается, что вывод первой инстанции о доказанности вины Бориса Ольхова в совершении инкриминируемого ему преступления соответствует фактическим обстоятельствам и подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, подробно приведенных в приговоре. Апелляция указала, что первая инстанция приняла все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Так, суд отметил, что доводы осужденного о допущенных нарушениях требований закона в ходе предварительного и судебного следствия, неконкретизированности обвинения и отсутствии события преступления были предметом тщательной проверки в ходе судебного разбирательства судом первой инстанции, однако они не нашли своего объективного подтверждения и обоснованно отклонены как несостоятельные.

ВС вернул прокурору дело, в котором у свидетеля обвинения был тот же защитник, что и у осужденного

Тогда мужчина отказался давать показания.

При допросе в качестве обвиняемого с тем же защитником он заявил о том, что по части обвинения вину не признает, отказавшись от пояснений, по какой именно части и по каким причинам не признает, и от дачи показаний. ВС напомнил, что в силу ч. 6 ст. 49 УПК РФ одно и то же лицо не может быть защитником двух подозреваемых или обвиняемых, если интересы одного из них противоречат интересам другого.

«В силу п. 1 ч. 1 ст.72 УПК РФ защитник подлежит отводу, если оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им лица.

По смыслу закона указанные обстоятельства являются основанием для отвода защитника независимо от того, в чем выражалась эта помощь и оказывалась она по тому же или иному делу.

В соответствии с п. 10 Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29 “О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве” при наличии любого из обстоятельств, указанных в ст.

72 УПК РФ, участие защитника исключается во всех стадиях уголовного судопроизводства», – отмечено в кассационном определении.

Как пояснил Суд со ссылкой на ряд положений Закона об адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, если между интересами обвиняемых, защиту которых осуществляет один адвокат, выявятся противоречия, то такой адвокат подлежит отводу.

Исходя из взаимосвязанных положений ч. 1 ст. 72 УПК РФ установленное в п. 3 этой нормы ограничение относится к случаям, когда защитник в рамках данного или выделенного из него дела оказывает или ранее оказывал в ходе досудебного производства либо в предыдущих стадиях судебного производства и судебных заседаниях юрпомощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им обвиняемого.

Однако это не исключает возможность отвода защитника и в иных случаях выявления подобных противоречий, не позволяющих ему участвовать в этом деле. «В связи с тем, что О. являлся свидетелем обстоятельств,

Уголовное дело частного обвинения.

Помощь адвоката по уголовным делам частного обвинения

Именно он предоставляет суду материалы, подтверждающие виновность подсудимого. Доказывание в суде осуществляет и адвокат по делам частного обвинения. Например, при он может проводить допрос свидетеля в судебном заседании, задавая те вопросы, ответы на которые необходимы для квалификации действия подсудимого.

В свою очередь, адвокат по делам частного обвинения вправе подавать заявление об отводе вопросов подсудимого как наводящих. Адвокат по делам частного обвинения также вправе участвовать в судебных прениях, убеждая суд в обоснованности позиции своего доверителя. Еще одной особенностью производства по делам частного обвинения является то, что подсудимый вправе подать встречное заявление о возбуждении уголовного дела частного обвинения.

Это часто случается на практике, например, в случаях, если между лицами произошла драка, и оба причинили друг другу легкий вред здоровью. В этом случае уголовные дела подлежат соединению и рассматриваются в одном судебном заседании. В этом случае адвокату по делам частного обвинения необходимо отстаивать виновность другой стороны и невиновность своего подсудимого.

Одним из оснований прекращения уголовного дела частного обвинения является примирение сторон.

В отличие от уголовного процесса, где суд может не утвердить мировое соглашение, при примирении сторон по делам частного обвинения прекращение уголовного дела обязательно. Примирение сторон осуществляется путем подачи частным обвинителем ходатайства о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон. Такое ходатайство может быть заявлено в суде или подано в письменной форме.

Для того, чтобы потерпевший (частный обвинитель) подал такое ходатайство, подсудимый часто возмещает вред, причиненный преступлением, оплачивает лечение, опровергает порочащие потерпевшего сведения в случае с клеветой, компенсирует моральный вред. Однако это не является обязательным требованием для примирения.

Дела частного обвинения имеют свою специфику, отличающую их от всех иных категорий дел. По таким

Апелляция подтвердила приговор бывшим адвокатам, осужденным в результате разработки ФСБ

Вера Волкова добавила, что в отношении А.

в период получения разрешения суда на прослушивание телефонных переговоров законные основания для проведения ОРМ у оперативных служб отсутствовали или были получены позже. По ее мнению, незаконность действий оперативных служб подтверждает то, что только благодаря явке с повинной осужденного Б.

и его показаниям в ходе предварительного следствия стало возможным возбуждение уголовного дела против А. Адвокат добавила: сторона защиты А.

убеждена, что имела место долгосрочная провокация органов ФСБ в отношении адвоката Б.

При этом Вера Волкова обратила внимание, что М.Н.

и ее супруг заключили брак в 2014 г., когда тот уже отбывал наказание в колонии, а на момент судебного заседания по делу в отношении Б.

и А. они уже находились в разводе.

Рассматривая дело, суд отнес результаты ОРД к допустимым доказательствам как соответствующие требованиям ст. 6–8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и ст. 89 УПК РФ.

«Постановления о представлении следственным органам результатов ОРД мотивированы и обоснованы в установленном законом порядке»

, – указано в приговоре.

В судебном заседании Б. пояснил, что изначально никаких денег судье передавать не собирался. Из 350 тыс. руб., полученных от М.Н., 50 тыс.

он оставил себе, оценив в такую сумму свои временные затраты. Остальные 300 тыс. они с А. договорились поделить пополам, если тот узнает через своего знакомого о том, планирует ли судья удовлетворить ходатайство. Если оно не будет удовлетворено, деньги они вернут М.Н.

А. своей вины не признал. Он подтвердил, что действительно получил 300 тыс. руб. от Б., однако взял их в долг.

Он пояснил суду, что пообещал Б.

узнать у знакомого информацию, касающуюся рассмотрения ходатайства об УДО, но сделал это, исключительно чтобы получить деньги в долг, а в действительности ничего узнавать не собирался. В связи с тем, что М.Н. активно помогала следствию и добровольно сообщила о преступлении в правоохранительные органы, было вынесено

Адвоката не стали привлекать к ответственности за дачу показаний и разглашение адвокатской тайны

4 ст.

6 КПЭА, позволяющим адвокату без согласия доверителя использовать сообщенные ему сведения для своей защиты по уголовному делу.

По мнению М., эта норма должна применяться не только в случае возбуждения уголовного дела в отношении конкретного адвоката, но и если оно возбуждено в отношении неустановленных лиц. В связи с этим он просил прекратить дисциплинарное производство.

После изучения материалов дела Совет АП г. Москвы согласился с его фактическими обстоятельствами, установленными квалифкомиссией, но пришел к совершенно иным выводам.

В частности, он обратил внимание на неконкретность выдвинутых в отношении адвоката дисциплинарных обвинений.

«Так, ни в жалобе заявителя, ни в его дальнейших устных и письменных пояснениях, ни в заключении Квалификационной комиссии не указано, какие конкретно сведения, сообщенные адвокатом М. на допросах следователю, составляют адвокатскую тайну.

Между тем органы адвокатского самоуправления не наделены правом формулирования и конкретизации предъявленного дисциплинарного обвинения, притом что конкретность обвинения является общеправовым принципом и необходимой предпосылкой реализации лицом, против которого выдвинуто обвинение, права на защиту.

Уклонение участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, от конкретизации обвинения обязывает правоприменяющий орган толковать все сомнения в пользу лица, против которого выдвинуто обвинение в ненадлежащем поведении», – отмечено в решении. При этом Совет также согласился с адвокатом М.

в том, что в его отношении действительно существовала угроза уголовного преследования, по этой причине к его действиям в полной мере применимы положения п. 4 ст. 6 КПЭА. Со ссылкой на практику КС РФ Совет отметил, что о реальной для адвоката угрозе уголовного преследования по уголовному делу о мошенничестве свидетельствовал ряд факторов: его собственные пояснения о том, что, будучи приглашенным к следователю, он был ознакомлен с протоколом допроса обвиняемого Г.

Применима ли к адвокату-защитнику норма УК РФ о фальсификации доказательств?

Однако в удовлетворении ходатайства следователем было отказано, а затем в удовлетворении жалобы на это отказал и его начальник.

Однако в дальнейшем защите Александра Лебедева удалось добиться в Мосгорсуде отмены постановлений суда, санкционирующих проведение обысков у адвоката, – дела были направлены на новое рассмотрение в Басманный районный суд г. Москвы. При этом апелляционная инстанция указала, что при повторном рассмотрении первой инстанции надлежит решить вопрос о законности возбуждения уголовного дела. «Должен сказать, что это нечасто встречалось в моей практике, – прокомментировал “АГ” Генри Резник.

– Может быть, такие случаи и были, но именно в рамках расследования самого дела, а не при рассмотрении вопроса о законности обысков». Вместе с тем, как отметил вице-президент ФПА, Мосгорсуд не указал, в чем именно заключается незаконность возбуждения дела. По словам Генри Резника, незаконность возбуждения может быть связана с двумя моментами – формальным и содержательным.

«Формальный момент заключается, например, в том, что дело возбуждено ненадлежащим субъектом. В данном случае – это начальник одного из семи управлений Следственного комитета, тогда как, согласно ст. 448 УПК РФ, в отношении адвоката дело возбуждать должен руководитель следственного органа СК РФ по субъекту Российской Федерации.

Однако Мосгорсуд уже сформировал позицию по данному вопросу и признает такой порядок возбуждения уголовных дел в отношении адвокатов законным со ссылкой на внутренний приказ председателя СКР», – рассказал Генри Резник.

Таким образом, по его мнению, Мосгорсуд имел в виду содержательный момент, указав на недостаточность данных, указывающих на признаки преступления. «В ходатайстве о прекращении уголовного дела мы указывали, что имеется сразу несколько оснований, препятствующих его возбуждению. Во-первых, ст. 303 УК РФ о фальсификации доказательств неприменима к адвокату в принципе, потому что адвокат никакие доказательства в процессуальном смысле не собирает!» – подчеркнул вице-президент ФПА.

Пределы полномочий адвоката потерпевшего

Полагаю, что адвокат-представитель потерпевшего, не может просить суд приговорить подсудимого к определённому сроку наказания и вот почему.

Адвокат-представитель потерпевшего наделен теми же процессуальными правами, что и потерпевший. Таким образом, согласно п.п. 14, 15, 16 ч.

1 ст. 42 УПК РФ, уголовный адвокат-представитель потерпевшего может участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела, выступать в прениях и поддерживать обвинение.

В ст. 42 УПК РФ, о праве потерпевшего и его представителя, заявлять о размере наказания для подсудимого, законодатель не упоминает. В самой же ст. 292 УПК РФ, которая регламентирует содержание и порядок прений сторон, так же ни слова не говориться о праве потерпевшего и его представителя заявлять о размере наказания для подсудимого.

Между тем, ч. 7 ст. 292 УПК РФ предусматривает право потерпевшего и его представителя по окончании прений сторон, представить суду в письменном виде предлагаемые ими формулировки решений по вопросам, указанным в п.п. 1 — 6 ч. 1 ст. 299 УПК РФ. Указанные пункты ст.

299 УПК РФ регламентируют следующие вопросы:

«1) доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый; 2) доказано ли, что деяние совершил подсудимый; 3) является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей Уголовного кодекса Российской Федерации оно предусмотрено; 4) виновен ли подсудимый в совершении этого преступления; 5) подлежит ли подсудимый наказанию за совершенное им преступление; 6) имеются ли обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание»

. Вопрос о том, какое наказание должно быть назначено подсудимому регламентируется п.

7 ст. 299 УПК РФ, пункт который законодатель не стал включать, в перечень вопросов, указанных в ч.

7 ст. 292 УПК РФ. Таким образом, можно сделать вывод, что законодатель не дает разрешения потерпевшему и его представителю высказываться не только о размере наказание, но и о том, вообще какое наказание может быть ему назначено. Безусловно, с точки зрения закона, это так, однако в том случае, когда нет прямого запрета в законе, нужно руководствоваться морально-нравственным аспектом. Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основанные на нравственных критериях и традициях адвокатуры, на международных стандартах и правилах адвокатской профессии – гласит ст.

1 КПЭА (Кодекс профессиональной этики адвоката).

По этой причине адвокат, в своей деятельности должен в первую очередь руководствоваться именно нравственными критериями и традициями адвокатуры. Адвокат, должен защищать права, свободы и интересы доверителей.

Адвокат всегда ассоциируется с защитником.

Поэтому адвокат это ЗАЩИТНИК, а защитник обвиняемого – защищает права обвиняемого. Представитель потерпевшего – защищает права потерпевшего. Адвокат никогда не был и не может быть обвинителем.

Даже в том случае, кода он является представителем потерпевшего по делам частного обвинения, адвокат не становиться представителем обвинителя, хотя потерпевший выступает в роли обвинителя.

Если посмотреть с точки зрения морально-нравственного аспекта на эту проблему, то говорить о размере наказания для подсудимого потерпевшему, а особенно адвокату (представителю потерпевшего) недопустимо и вот почему.

По уголовным делам в качестве обвинителя выступает прокурор, в делах же частного обвинения, как правило, эту роль выполняет потерпевший.

Государство за каждое нарушение (деяние) закона определило вид и размер наказания. Для прокурора противоправные действия против потерпевшего, не являются определяющими, для прокурора на первое место выступает вопрос, запрещены ли они законом, в противном случае, эти действия не будут являться уголовно наказуемым деянием.

Поэтому, если прокурор, как представитель государства, усмотрел, что действия виновного лица являются уголовно наказуемым деянием, выступая в прениях сторон, просит наказать подсудимого за нарушение закона и назначить ему наказание в определенной законом мере. Потерпевший, это лицо, в отношении которого было совершенно противоправное действие. Для потерпевшего на первое место выступает само действие, и ему нет разницы, запрещены ли законом данные действия.

Исходя из этого, потерпевший может говорить лишь о тех последствиях, которые ему были причинены и об их компенсации. Поэтому, потерпевшему говорить о мере и размере наказания, представляется мне, не совсем правильным.

Но потерпевший имеет моральное и этическое право простить меру наказания виновному, хотя бы потому, что подсудимый напрямую причинил вред потерпевшему. Исключением в данном случае, являются дела частного обвинения, но это отдельная тема.

Адвокату-представителю потерпевшего, подсудимый напрямую вред не причинял, и адвокат, в отличие от прокурора, не стоит на страже закона. Адвокат защищает права гражданина, закон –защищает прокурор. Кодекс профессиональной этики адвокат указывает, что «Адвокат-защитник не должен без необходимости ухудшать положение других подсудимых.